Плакат закрепили кнопками на стенде у деканата.

Мимо, ступая по-хозяйски, шёл профессор Рабин, который, ты знаешь, не за Россию, не за ФАТХ и не за ХАМАС, а за свою обетованную родину. И видит он, что весь его Израиль оказался по этой карте Палестиной. В сердцах срывает газету и суёт вахтёрше. Та к декану филфака: «Куда девать?».

В ответ простое решение:

– Выбросьте куда-нибудь.

Хорошо, не выбросила, а рачительно прибрала в каптёрку.

Эти приходят на следующий день: «Оппа!»

– Где наша родная Палестина?

И делегацией к декану. Хотят новую газету выпускать, где для Израиля вообще ни клочка земли не будет оставлено.

Баян громче всех негодует:

– Кто посмэл сорвать?

Но Рабина не выдали. Вместо этого объяснили, что вахтёр газету сняла сама, так как некуда вешать расписание занятий. Боевой листок им отдали, и они успокоились.

…И вот «юный лэнинэц» на филфаке.

Сам по-русски почти не говорит, а там программа – ого-го! Не каждый наш осилит. Его земляки – те молодцы. Есть у них напор, настойчивость. Стержень! А этот – размондяй. С «хвостами» и зимнюю, и летнюю сессию закончил. При этом убеждён, что язык знает достойно, только учителя придираются. Рафат, из чувства глубокой солидарности, потакает ему. Готов пособничать.

И отправляются они на пару в деканат искать свою правду. А для чистоты эксперимента прихватывают в карман диктофончик.

У нас декан филологического факультета – занятный мужик. Горячий, заводной. Ма-тер-шин-ник… страшный. Свой листочек с фамилиями абитуриентов, которые сильнее других хотели попасть в университет, называл – «список Шиндлера». Жил он с твёрдой верой, что «пролетарское происхождение и низкий культурный уровень» – наши главные козыри.