Макс встряхнул простреленную банку. Раздался звук детской погремушки.

– Не я р-решаю, к-кто ныряет! Я главный по пы… пальбе и мы… мордобою!

Сашка потянул на себя зарядный рычаг шнеппера.

– Спорим, мне разрешат нырки в ближайший год? – запальчиво спросил он.

Макс перестал трясти банку.

– Никаких сы… споров! – сказал он с испугом.

– Почему?

– Э-э… Всегда нужно, чтобы проигравший мог культурно отступить, не уронив л-лица. З-знаете… э-э… Родиона?

Все культурно промолчали, так что сложилось впечатление, что Родион никому не известен.

– Однажды мы п-поспорили, можно ли съесть д-дохлую кошку. Он сказал, что запросто, если ей не больше суток, потому что это тоже ми… мясо. А я сказал, что этого не надо де… де…

Сашка начал открывать рот, собираясь подсказать.

– …потому что там ты-трупный яд! – обошел коварный слог Макс. – Он согласился, но я стал доспаривать, и он… н-назло мне ее сварил. А до этого д-держал в ледяном ручье в про… проточной воде… А надо было не до-до-до…

– Не доедать? – пошутил Сашка.

– Не д-доспаривать! – Макс с неожиданным раздражением вырвал у Сашки шнеппер. – А ну не целься в м-меня! Сколько раз говорить, ба-балда!

Во втором часу новички были в пегасне. Тут царил Ул. Царство Макса закончилось вместе с арбалетами.

– Кышни отседа, будь френдом! Не трогай лошадь за нос! – жизнерадостно орал кому-то Ул.

– Вообще-то это храп!

– А мне по барабаниусу! Всю жизнь называл это «нос», и ни один пег не возразил!.. И вообще, у тебя не куртка! У тебя поперденчик! Настоящая куртка должна быть во! – Ул гулко стукнул себя кулаком по груди. Его голос раскатывался где-то у входа.

Сашка чистил тощую, но вполне уже бодрую Азу, одновременно следя, чтобы добрая Рина не совала ей ни яблок, ни сухарей. После болезни у Азы прорезался волчий аппетит, но Суповна с Кавалерией не советовали ее перекармливать, опасаясь, что опухнут копыта. Аза этого не знала и постоянно попрошайничала.