Но рабби Гилель и Залман Амстердамский не сдавались. Напротив, они даже надумали собрать деньги для того, чтобы купить для Бедного Ротшильда билет и отправить его через Польшу и Германию в Париж с рекомендацией рабби Гилеля к его соученику по Венской ешиве — почтенному каббалисту рабби Мейше-Янклу — пусть тот поможет провинциалу во всем разобраться на месте.

— Жаль, что Ицик говорит только на идиш, — пригорюнился Залман Амстердамский. — Он вряд ли сможет договориться со своими французскими родичами.

— С идишем, реб Залман, он нигде не пропадет. На идише говорит сам наш Милостивый Господь Бог на небесах, и все народы, если чего им нужно, переводят Его заветы на их язык. Рабби Мейше-Янкл переведет слова Ицика на французский, — уверял Залмана Амстердамского рабби Гилель, согревая смешками свою пышную бороду.

Бедный Ицик поблагодарил их за хлопоты, но ехать в Париж наотрез отказался.

— Не уговаривайте меня. Я больного отца не брошу. Выдумали на мою голову, будто я чей-то родственник, и носитесь с этой своей выдумкой.

Залман Амстердамский не обиделся на его слова, спокойно и доступно объяснил Ицику, что без выдумки еврей — и не еврей вовсе.

— Евреи и самого Бога придумали, да не покарает Он меня за такое кощунство, — подытожил аптекарь.

Несмотря на возражения Ицика его благодетели каждую пятницу, отдуваясь в предбаннике от пара и дневных забот, все же продолжали судить и рядить, как получить ответ на вопрос: общие ли корни у Бедного Ротшильда с этими заграничными заправилами или нет?

— Кажется, мне в голову пришла хорошая мысль, — сказал накрытый белой простыней и смахивающий на ночное привидение Залман Амстердамский.