— Bist du hier der Hausherr? (Ты здесь хозяин?) — спросил у Ицика розовощекий, с пухлыми девичьими губами немец, видно, ефрейтор, явно гордившийся своим чином.

— Их, — сказал на идише банщик, напуганный и сбитый с толку неожиданным появлением немцев.

— Wie heisst du? (Как тебя зовут?)

— Ицик.

— Familienname? (Фамилия?)

Ицик замешкался. Он не понимал, зачем им понадобились все эти ненужные подробности, ведь у них для всех евреев только одна обвинительная фамилия — юде, но без колебания, чуть ли не с гордостью ответил:

— Ротшильд!

— Habt ihr gehoert, Leute? (Слышали, ребята?) — задорно обратился немец к своим сослуживцам. — Direkt phantastisch! Holt nun aus euren Buendeln die Waeschе heraus, die ihr mitgenommen habt! Herr Rotsсhild persoenlich fuer uns, deutsche Soldaten, den Dampfbad heizen. Wir werden uns im Dampfbad zur Genuege amuesieren, damit wir den Staub der verflixten litauschen Strassen loswerden. (Это просто невероятно! А ну-ка доставайте из своих узлов сменное белье! Герр Ротшильд, сам герр Ротшильд нам, немецким солдатам, баню натопит, и мы смоем с себя пыль этих проклятых литовских дорог.)

Ицик был уверен в том, что после того, как солдаты смоют с себя боевую пыль треклятых литовских дорог, они выведут его в густой ельничек за банькой и в знак благодарности за горячий пар весело пристрелят.

— Beeile dich! Von diesem Staedtchen muessen wir bis nach Moskau noch eine ganze Strecke trampeln! (Поторопись! Нам еще от вашего местечка до Москвы топать и топать!) — сказал с дружелюбной, словно приклеенной к розовым щекам улыбкой ефрейтор.

— Я только воды принесу… Воды нужно много… Какая баня без воды? Он вассер из а бод нит кейн бод, — закончил он на идише.