Фельдман (с дурным пафосом). Олег Николаевич! Вы не только великий драматург, но и порядочнейший человек. Таких святых сейчас мало.
Олег. Э-э… не совсем понимаю.
Фельдман. Как же? Дорогой мой! Весь театр, как пчелиный улей, гудит о вашем благородстве… В наше время… Вы меня понимаете… настоять на моей кандидатуре на главную роль… когда мне уже пять лет дальше «Кушать подано» ничего не светило… Это подвиг… нравственный и гражданский..
Олег. Но, но! Слухи о моем… благородстве сильно преувеличены.
Фельдман. Не скромничайте. Вы меня спасли, я возрождаюсь из пепла, как… эта… птица… как ее…
Олег. Пенис! Птица пенис! Не уподобляйтесь ей, Фельдман, пенис в переводе на ваш язык…если не ошибаюсь, означает… поц.
28. Интерьер.
Артистическая уборная.
Перед туалетными столиками друг против друга наводят грим, глядясь в зеркала, в которых отражается и визави, две соперницы-претендентки на главную роль: жена автора пьесы, уже далеко не юная, но весьма моложавая Лариса, и актриса намного моложе ее — Наталья.
Лариса, робко поглядывая на соперницу, нервно накладывает крем на лицо, мучительно подбирает краски, способные сделать ее моложе, скрыть дряблость кожи, морщинки у глаз.
Наталья смотрит в зеркало уверенно и вызывающе. Ее кожа свежа и гладка.
Взгляд задорный и насмешливый.
Обмен взглядами между ними — немой диалог трепетной и легко ранимой Ларисы и уверенной в победе и потому чуть снисходительной Натальи.
Лариса примеряет светловолосый парик с тугой косой, Наталья качает головой и великодушно предлагает другой, свой.
Наталья. Коса только подчеркнет, что вы пытаетесь выглядеть девчонкой. А этот подойдет лучше.
29. Интерьер.
Столовая в квартире драматурга.