Отец. Это моя семья. И все так и остались детьми. Фиру убили, когда ей еще не было двух лет. Моей дочери Сюзанне она приходится тетей. А это дядя Сюзанны — Самуил. Ему всегда будет пять лет. И не больше.
Мальчик. А мне кем приходится Самуил?
Отец. Двоюродным дедушкой.
Мальчик. У меня самый юный дедушка в мире!
Мать Сю. У нас,у евреев, все не как у людей.
Отец. Наша история насчитывает тысячелетия. Другие народы, жившие в те времена, давно исчезли. А мы, слава богу, живы. А почему? Потому что не смешались с другими, сохранили себя. Мы — древнейший народ в мире.
Мальчик. А китайцы?
Отец. Когда другие народы еще по деревьям бегали, у нас уже были: единый бог, царь Давид и царь Соломон… Песнь песней.
Мальчик. А когда евреи еще не знали, что они евреи, китайцы изобрели порох.
Мать. Лучше бы они его не изобретали, этот порох. Все! Никаких дискуссий! Прошу к столу. Наша дочь, если опоздает, присоединится к нам.
Зажигают свечи. Мать благословляет хлеб, читает молитву. Гости приступают к трапезе.
7. Станция технического обслуживания.
(День)
«Крайслер» Сюзанны с разбитым передом стоит во дворе станции, приподнятый краном машины техпомощи, приволокшей его сюда с места аварии. Владелец станции, в комбинезоне, выписывает Сю квитанцию.
Владелец станции. Через два дня будет как новая. Возьмите у нас машину, чтобы добраться домой (показывает на старенький красный «Фольксваген»), а когда мы ваш «Крайслер» доставим, вернете нам нашу.
Он вручает Сю ключи от «Фольксвагена».
8. Улица перед домом Сю.
(Поздний вечер)
Сю подъезжает на красном «Фольксвагене», тепло и сентиментально взглядывает на окна родного дома, где светятся огоньки свечей, и, тряхнув головой, изо всей силы давит на клаксон, взорвав патриархальную тишину еврейской улицы в маленьком городке штата Нью-Джерси.