Похоже, мать он любил. Как думала Эллен Биггс, если она сама добра к Бену, то и его родные могли так же к нему относиться. Но если ничего не получится и он вернется снова, она сходит с ним в Государственный архив и выяснит, сколько ему лет. Этот вопрос настолько ее смущал, что она перестала даже пытаться его решить. Бен твердил, что ему восемнадцать, и ей оставалось только верить. Во многом он вел себя как ребенок, но когда ей удавалось всмотреться в его лицо, он даже казался человеком средних лет, из-за морщин вокруг глаз. Мелкие морщинки, но все равно: у восемнадцатилетних таких не бывает. Она даже размышляла о его сородичах, кем бы они ни были, ее интересовало, взрослеют ли они быстрее, тогда бы они умирали по нашим меркам рано. Средний возраст — двадцать лет, стареют к сорока, тогда как ей, Эллен Биггс, исполнилось восемьдесят, и она только начинала ощущать свой возраст и надеялась, что ей не придется совершать это утомительное путешествие до Архива, стоять там в очереди; от одной этой мысли она устала и рассердилась. Старушка заснула, прислушиваясь к сновидению Бена, а когда проснулась, он уже ушел. Исчезла и записка с адресом, а также десятифунтовая бумажка, которую она ему оставила. Хотя она и ожидала этого, все равно села, прижимая руку к взволнованному сердцу. С тех пор, как несколько недель назад Бен вошел в ее жизнь, появилось и предчувствие беды. Когда он куда-то уходил, она сидела в одиночестве и думала: где Бен? Чем он занят? Его снова обманывают? Слишком часто она слышала от него: «Они забрали мои деньги», «Они все украли». Проблема в том, что рассказывал он все очень путано.

— Когда это случилось, Бен?

— Летом.

— Нет, я хочу знать, в каком году?

— Я не знаю. Это было после фермы.

— А это когда?

— Я прожил там две зимы.

Она знала, что ему было около четырнадцати, когда он ушел из семьи. Так чем же он занимался эти четыре года?

Мать Бена ошибалась, думая, что он сразу ушел далеко.