– Да?

– Да.

Очень может быть, что я так и сказал. Очень может быть, что я даже рисовал себе какие-нибудь соблазнительные картины типа «Утренний визит незнакомки». Оба в дезабилье, раскрасневшиеся, потные… А потом пьют водку с пивом и слушают Чаби Чеккера.

– Света, вы… Или ты. Мы на «вы», на «ты»? Я забыл.

– На «вы».

– Ладно, тогда, Света, приезжайте. То есть приходите. Адрес знаете?

– Да, вы вчера мне все очень подробно объяснили.

– Ну да. Пива купите по дороге, Света, хорошо? Бутылки три. Или семь. Я деньги отдам.

Я повесил трубку и пошел на кухню. Кофе варить было глупо – если Света принесет пиво, то нужно будет пить пиво. Бриться лень. На каком, к черту, поезде она приехала в четыре утра? Поездов-то таких нет. Или уже есть? Все так быстро меняется… Сходил в туалет, потом в ванной потер мокрыми ладонями лицо и руки – до плеч. Когда вышел из ванной, в дверь позвонили. «Света», – подумал я и не ошибся. Через глазок лицо журналистки казалось беременным. Я начал открывать дверь и сообразил, что вот сейчас открою, а сам – голый.

– Прошу прощения, – сказал я и, оставив между дверью и стеной маленькую щелочку, шмыгнул в спальню.

– Здравствуйте. – Из прихожей до меня донеслись голос Светы и звук закрываемой двери.

– Здрассьте. Пиво принесла?

– Да. Куда можно пройти?

– На кухню. Я сейчас.

Я быстро оделся – трусы, старые белые брюки, футболка с надписью «American Beauty», купленная в Денвере на концерте «Грейт-фул Дэд», – и босиком зашлепал на глухое звяканье бутылок.

В центре кухни стояла огромная сумка – американская, забыл, как они называются. Однажды я точно в такой же сумке вез штук шестьдесят виниловых пластинок, кассетный магнитофон, шубу для очередной своей жены, собственную одежду, здоровенный гитарный процессор – они тогда только появились в продаже – зубную щетку и носовой платок. Летел из Берлина в Питер, сумку взял в салон как ручную кладь, чтобы не платить за багаж. Перегородил весь салон, проводницы ругались сначала, а потом я напился и все стало хорошо.