– Мам, дай денег на ситро, – попросил у нее Володька.

– Тебе все мороженое да ситро, – усмехнулась артистка, лениво выпустив колечко дыма. – Сперва ответь, как учишься? Меня сегодня встретила мадам Петрова, так я чуть со стыда не сгорела. Оказывается, ты хулиганишь на уроках французского…

– Хулиганишь! Сейчас свобода. Что я, должен сидеть как замороженный? Так дашь? – Мадам Петрова еще говорила, что ты и ботанику не учишь… вообще неаккуратно посещаешь гимназию. В свинопасы захотел?

Я не мог прийти в себя от изумления. Неужто Маруся Богуславска Володькина маханша? И это она сидела намедни на пороге своей квартиры и дула губы, прося, чтобы ее поцеловал муж? Как она может так «оборачиваться»? И волосья другие, и голос, и платье, и даже фамилия. "Как ведьма!"

Яснопольская вздохнула, сунула окурок папиросы в баночку и стала размазывать по лицу грим, видно позабыв о нас. Володька присел на свободное кресло, перекинул ногу в желтом сапоге через подлокотник.

– Я уже тебе объяснял, – заговорил он, – зачем мне сдались эти "пассе композе"? – И Володька что-то прогундосил по-французски, передразнивая учительницу. – Или вот черчение будут преподавать в старших классах. Что мне с ним делать? Я вырасту, стану, как дядя Иван, командиром и сам сумею на скаку с коня чертить шашкой! Понавыдумывали буржуи разных наук, а из них и половина не нужна в жизни. Ученики должны устраивать собрания, порядок наводить…

Занятая гримом, Яснопольская не слушала сына. Зато ни одно его слово не пропустил незаметно вошедший актер в красном коленкоровом запорожском жупане, с бутафорской, грубо посеребренной саблей. Я, несмотря на приклеенные усищи, узнал Володькиного отчима, ткнул под бок своего приятеля.

– Что же ты умолк? – насмешливо улыбнулся пасынку дядя Иван и потрепал его за чуб. – Давай ораторствуй. Значит, по-твоему, нашей молодежи наука не нужна?

– Я не за всю науку говорил, – буркнул Володька. – За половину.