Каждая работа не зазорна и почётна; всё остальное — коммунистические бредни, с которыми уже давным-давно, как покончено, только дряхлые старцы их и вспоминают. Писатель должен писать, а читатель — читать, если, конечно захочет, но он и сам поймёт, где хороший товар, а где говно, поскольку принцип везде один, и не нужно никакого ещё критика Пупкина, который зачем-то должен вякать, что это Звездюк, видите ли, говно, поскольку что-то там не додумал, или у него плохой стиль — но людям-то интересно, а говно никто покупать и воспринимать не будет, хоть ты его на куски режь.

— А мне нравится Звездюк! — почему-то вслух сказал Зудов, яростно вспомнив единственную театроведшу в Перебзделкино, которую там держали исключительно из гуманности — старая, дряхлая бабушка, сама скоро околеет, но до того речистая и несгибаемая в вопросах морали и красоты, что не раз вставал вопрос о том, что пора бы её и выпереть — денег-то она не платила почти никаких, жалкие гроши, но ей во всём шли на встречу, сохраняя её, будто музейный экспонат.

— А её ведь и держат, как экспонат! — понял вдруг Зудов. — А я и не въехал сперва…Ну конечно же, дополнительная реклама для пансионата: живой деятель искусствоведения, приятно разным молоденьким миллиардерам! Но последний раз, как же она, стерва, в меня вцепилась, именно, кажется, из-за Анатолия Звездюка, или из-за Даймонда Джонса — тоже классные боевики пишет, хоть и американец…Достала, старая дура! Читайте, говорит, классику, Белинского и Гоголя…А чего её читать? В школе уже прошли, а по Белинскому я недавно видел крутой авангардный наворот по видео, я этих вещей не понимаю, но всё должно быть! Кому-то такое нравится. Я вот уважаю чужие мнения, не то что эта старая пидараска! Ой, что-то я сам с собой разговорился, совсем уже дошёл, надо сходить к психосинтетику…