Прошло уже минут сорок, привратник накрепко запер дубовые двери. Стали появляться мужчины с канистрами бензина. Наконец прибыла пресса. Как только корреспондент настроил стереокамеру, танцующая сделала кувырок и бросилась вниз.

Она повисла, схватившись за виноградные стебли. Сейчас она действительно выглядела непривлекательно – так, что даже мальчишки перестали ее разглядывать.

Кореспондент снимал. До того как появилась власть и пожарная лестница, он успел снять башню со всех сторон и записать четыре катушки звука. Он смотрел во все глаза и внимательно слушал, поэтому призраку совсем нетрудно было войти в его размягченный мозг.

Вечером корреспондент ждал Шпорта у дверей квартиры.

– Я не принимаю дома, – сказал врач, – имейте мужество спокойно сдохнуть, не преследуйте меня.

– У меня материал по пациентке Э.

– Так вы не этот? Я вас принял за контролера. Мы их не любим. Что с вашими глазами?

– Стереопленка.

– С глазами, я спрашиваю! У вас в глазах стереопленка?

– Сегодня я снимал на стереопленку происшествие на башне. На той самой башне. Ее подруга сошла с ума и бросилась вниз.

– Вы пришли чтобы пересказать вечерние новости?

– Я заметил необыкновенный психический феномен. После тринадцатого просмотра пленки в вашей голове начинают звучать слова, эти слова осмыслены и звучат из глубины черепа, но это чужие слова.

– А после четырнадцатого?

– Они продолают звучать.

– Слушай, иди в….

– Эти слова дали мне ваш адрес. Кажется, это не мало.

– У вас странный взгляд, – сказал врач. – вы колетесь? Кому вы служите?

А, мне плевать. Давайте пленку. Даю не больше двухсот новых доляров, хотели больше? Не надейтесь.

Шпорт вновь и вновь просматривал пленку, вслушиваясь в звук и вылавливая детали. Он слушал и открывался. Чужое сознание входило в его разум со стороны затылка, разьедало его, входило еще глубже, завоевывало самые глубины его естества. Там, в глубине, было полно мусора, как на чердаке, который пятьдесят лет поливался дождями, не убирался, подгнил и уже готов обвалиться. Было много самомнения, оно валялось липкими оранжевыми грудами, здесь и там. Было много знаний, тяжелых и не очень твердых, похожих на штабеля резиновых кирпичей.