И тут сработал вековой инстинкт самосохранения. Не дав начальству придти в себя от известия о ЧП, Гамбаров явился пред ясные очи командующего Флотилией. Какие слова, и какие аргументы приводил он в своё оправдание, история умалчивает, но только после почти часовой беседы никаких расследований и разборов не последовало, а побитый СДК в тот же день отбуксировали в док судоремонтного завода, откуда он вышел через неделю новехоньким. А ещё через неделю воспрянувший духом капитан 2 ранга Гамбаров укатил в Ленинград получать академическое образование.

Правда, упрямая судьба попыталась ещё раз исправить кадровую оплошность, но в очередной раз потерпела от Гамбарова сокрушительное поражение. Как и при поступлении в училище, он на экзаменах вчистую провалился. И в списках отчисленных его фамилия фигурировала первой. С этим честолюбивый джигит никак примириться не мог. Не теряя времени, он ближайшей «Стрелой» умчался в Москву, в Главный штаб. Добился приема у главнокомандующего Военно— Морским Флотом СССР и, не колеблясь, вручил ему рапорт, в котором, чистосердечно признавал: «…знаю, что у меня нет теоретических знаний, и неудовлетворительные оценки по всем предметам считаю справедливыми. Но я хочу стать первым адмиралом азербайджанского народа. Я люблю флот и буду достойно служить своей Родине — Союзу Советских Социалистических Республик. Прошу Вас, в порядке исключения, зачислить меня в академию без вступительных экзаменов, как представителя малого народа нашей многонациональной страны». В конце шестидесятых против такого аргумента никто устоять не мог. И его зачислили!

Однако, после выпуска из академии на флот его послать всё же не рискнули и предложили должность начальника интернационального факультета в Каспийском училище, заверив амбициозного соискателя адмиральских погон, что свою мечту он сможет реализовать и на ниве просвещения, став со временем начальником училища…