— Самуил! — крикнул он.

Сидевший обернулся. Да, это был Самуил. Его волосы стали белыми, щеки покрылись меридианами морщин, уголки рта опустились. Он улыбнулся, словно извиняясь за свой внешний вид.

— Я рад, — голос его стал еще более густым и глубоким.

— Я тоже. — Давид улыбнулся, залившись румянцем по-детски, что нелепо смотрелось на его возмужавшем лице.

— Как ты? — несколько натянуто поинтересовался Самуил.

— Хорошо. А ты? — также натянуто переспросил Давид.

— Хорошо.

Разговор оборвался.

Искусственность происходящего показалась Давиду ужасной, они перекидываются пустыми словами, вместо того чтобы высказать что-то единственно настоящее, вечно ускользающее от них, какую-то одну фразу, какое-то одно чувство.

— Я себе места не мог найти. Я любил тебя… — признался он Самуилу.

— А сейчас? — в его глазах на секунду появился тихий отблеск того пламени, что некогда так потрясло Давида. Появился и исчез, словно Самуил трусливо спрятал его.

— Сейчас… — Давид опустил голову и грустно улыбнулся. — Сейчас уже все перегорело, знаешь, мне кажется, я больше не верю в любовь…

— Вот видишь. Страсть в молодости скоротечна, я сам был таким и много раз это видел. Только женщина может любить долго, Давид. Только женщина.

Лицо Давида выразило удивление. Самуил заметил это и рассмеялся.

— Почему ты смеешься? Ты же сам говорил мне, что за всю жизнь не любил ни одну женщину.

— Просто я не встретил женщины, Давид. Мужчин встречал не часто, но они были МУЖЧИНАМИ. А ЖЕНЩИНЫ не встретил ни одной, а той, что любила бы…

Давид сидел немного оторопевший, сложившийся в его голове образ их отношений вновь угрожал рассыпаться.

— Так ты был с мужчинами потому, что не встретил женщины?

Самуил опять улыбнулся. Давид почувствовал себя глупо, словно школьник, уличенный в том, что не знает элементарных вещей, которые уже давно ясны и понятны всем и каждому.