Я бегло просматривала газеты. Промежуточные выборы в США. Рост индекса Доу-Джонса. Министр финансов Великобритании сделает заявление о дополнительных правительственных займах. К концу дня ожидается снижение процентных ставок. Биржевой индекс «Файнэншл Тайме» ползет вверх, курс фунта стерлингов ползет вниз.

Последствия урагана «Митч»: жертвы и разрушения в Южной Америке. Оползень унес тысячи жизней. Память с готовностью подсказывала, какие авуары компании размещены в том регионе, а совесть в это время, образно говоря, сокрушенно покачивала головой, пытаясь пробудить в глубине моей деловой души хоть каплю сострадания к погибшим. Мне ничего не стоило зайти на сайт компании и уточнить, какая часть наших предприятий попала в зону бедствия в Гватемале, Никарагуа и Гондурасе, а также – коль скоро наши компьютерщики не зря ели свой хлеб – есть ли у нас потери, но я решила сперва дочитать газеты.

Палате Лордов предстояло обсудить протест генерала Пиночета против его экстрадиции в Испанию; тот пытался обжаловать решение предыдущей инстанции. Для нашей фирмы это событие представляло далеко не праздный интерес. С точки зрения дела, судьба этого закоренелого фашиста и палача была нам, честно говоря, совершенно безразлична (впрочем, не сомневаюсь, что мы всегда поддерживали ровные отношения с любой властью в Чили: и в период правления Альенде, и в годы пиночетовской хунты, и после ее свержения), но в целом вопрос дипломатической неприкосновенности вызывал у нас в тот момент некоторую озабоченность. Отсюда и «тихоокеаншкий вопрош», как выразился Майк Дэниелc.

По моему мнению, муссирование тихоокеанской проблемы было чудовищной нелепостью, но от меня это не зависело – и, скорее всего, вопреки предположению Майка, мне не светило приглашение на пресловутое мероприятие в Йоркшире. Это была тусовка Первого уровня, прерогатива таких заправил «Бизнеса», как Хейзлтон, Парфитт-Соломенидес и иже с ними.