— «ВО ПО-ЛЕ!!!»
Из мухи радости мы раздули такого слона, что с кухни примчалась бабушка.
— Умолкните, — кричит, — балбесы!
НО ПЕСНЯ ПОШЛА, и мы не могли ее не петь.
…Дядя Женя удалял больному гланды. И вдруг услышал джаз.
— Джаз передают! — воскликнул он. — Сестра! Сделайте погромче!
— Но у нас нет радио! — ответила медсестра.
…Вчерашний музыкант заваривал новый пакетик чая, когда ему в голову пришла отчаянная мысль: сыграть «горячее» соло на саксофоне под паровозный, нет, лучше пароходный гудок!!!
…А в Новом Орлеане «король джаза» — негр — ну просто совершенно неожиданно для себя хриплым голосом запел:
— «Во по-ле березка стояла! Во поле кудрявая стояла!..»
И весь Новый Орлеан разудало грянул:
«Лю-ли, лю-ли; сто-я-ла!!! Лю-ли, лю-ли, сто-я-ла!»
О, швабра, швабра, где моя любовь?
Дине Рубиной
Я сейчас открыл только что — я могу под голову положить ногу.
Я так увлекся этим занятием, даже не заметил, как к нам домой явился учитель по рисованию Василий Васильевич Авдеенко.
— Ваш сын, — услышал я, — на уроке постоянно рисует чудовищ.
— А надо что? — испуганно спросила мама.
— Букет ромашек с васильками, — ответил ей Василий Васильевич. — Я ставил им сухой початок кукурузы, пластмассовые фрукты в блюде, гипсовый шар… Я задавал парад на Красной площади», «уборку урожая», «портрет вождя кубинской революции». А он — чудовищ да чудовищ! У вас благополучная семья?
— Благополучная, — сказала мама.
— А Антонов — желанный ребенок?
— Желанный, — сказала мама. — Да вы проходите! Мы как раз садимся обедать.
Сидим: я, папа, Василий Васильевич — и ждем. Ждать маминого обеда можно сутки. Папа говорит: