Прозрачный стакан лифта пляшет вверх-вниз под мелодию маленьких лебедей.

Лифтеру удалось оттеснить Виктора от пульта.

Виктор. Боишься место потерять? Ну и кукуй здесь… пока не вышвырнут, как меня. Как говорится… жизнь дается человеку один раз, и надо прожить ее так, чтобы не было мучительно стыдно за бесцельно прожитые годы…

Лифтер. Здорово! Как вы библию наизусть…

Виктор. Ты к тому же и библии не знаешь? Это из другой оперы, милый. Пророк Николай… Островский… Понял? Твердокаменный большевик… Великий слепой. Ты вот зрячий… а что толку?

Лифтер. Ох, и артист же вы!

Виктор. Какой я артист! Я — лифтер. Заслуженный лифтер… В отставке.

Лифтер. Не верю я вам.

Виктор. Твоя смена до утра? Вот и увидишь… концерт с переодеваниями. Тогда и поверишь.

Лифте р. Вам выходить, сэр.

Виктор (проталкиваясь среди входящих в лифт пассажиров). Пардон, извините. (Лифтеру.) Так не пойдешь со мной в бар?

На высоких стульях у стойки бара меланхолично потягивают напитки несколько скучающих клиентов. За стойкой — бармен пуэрто-риканского типа и девица, протирающая бокалы. Виктор. А чего бы мне еще такого выпить? Шеф, какой из коктейлей самый дорогой? Б ар м е и. А не много ли? Виктор. В свободной стране такой вопрос неуместен. Это-ущемление моих конституционных прав. Клиент, в клетчатом пиджаке, сидевший на соседнем стуле, вступился.

Клетчатый. Человек просит — не вижу причин для отказа. Он платит.

Виктор. Не только за себя. И за тебя заплачу. Эй, шеф, счет этого джентльмена на меня запишите. Чем бы тебя угостить?

Клетчатый. Двойной джин с тоником вполне меня устроит… если вы ничего не имеете против.