Страшный удар сердца. Замирание. Деайним с деланной беспечностью ленивой походкой направляется к человеку с металлическим браслетом повыше локтя. Ты зря волнуешься, Дени, если бы стражник тебя узнал, он позвал бы иначе или не позвал бы вовсе. Болвану просто жарко и скучно, и он хочет пнуть пониже спины базарного шакала или обменяться парочкой оскорблений с первым встречным, чтоб засадить его на недельку. Дени, неужели ты не видишь, что это не враг, умный и опасный, а просто тля, дорвавшаяся до власти? Невелика власть, конечно, не Правительница, не Советник, но смерть как охота ткнуть носом в грязь такого же, как он сам. Ты же умница, Дени, так не наделай глупостей.

— Имя?

— Рифрифт.

Одри дернулась и тут же ругнула себя от всей души. Деайним не знает, откуда возникло это сочетание звуков на его губах, сознательно он даже не помнит имени несчастного каторжника, откуда же у него могло взяться дурное предчувствие, неприятное мление под ложечкой и мучительное чувство ошибки? Это ее работа. Дуреха, как есть дуреха.

— Кто такой? Чем промышляешь?

— Я — риалот.

— Риалот, как же. С такими руками. Кто таков, спрашиваю.

Деайним сам не свой от гнева и готов взорваться, но опасность властно требует держать себя в руках. Ярость и смирение в переводе с языка мыслей и чувств на язык слов и осанки воплощаются в смесь дерзости и раболепия. Именно то, что нужно.

— Я правду говорю, господин. Я — риалот.

— Ну и где же твоя алота, коли риалот?

Деайним достал из сапожного кармана небольшой плоский футляр, а из футляра — странной формы деревяшку, всю изогнутую, перепутанную, с металлическим держателем. Стражник невольно напрягся. Инструмент высочайшего класса. Такие встречаются разве что у аристократов, не умеющих должным образом на них играть. Обычные бродяги-музыканты довольствуются прямой алотой. Если говорить земными категориями, прямая алота против изогнутой все равно что губная гармошка против органа. Ясно же, что этот мерзавец — не простая штучка. Но может, он украл инструмент? И то, пальцы у него для игры неподходящие. Мозолистые, прямо скажем, пальцы.