Одри села за клавиатуру и утопила кнопку диалогового режима. Терминал немедленно откликнулся: нейтральный код исчез. Вместо него возникла надпись.

— Сформулируйте задачу.

Одри уже коснулась клавишей.

— Переход.

— Введите опознаватель.

— Одри Брентон.

На сей раз ответ появился с секундным запозданием. Машина якобы искала нужный файл.

— Добрый день, наблюдатель Брентон.

Одри всегда бесила эта имитация неспособности. На заре компьютерной эры первые машины демонстрировали, что они могут гораздо больше, чем в действительности, — и уж во всяком случае, больше человека. Быстрее, стабильнее, точнее… до тех пор, пока некий доктор Дювалье не обнародовал свою теорию технофобий. Цена этой теории — ломаный грош… а уж для Одри Дювалье и всяко был в одной цене с Фрейдом — смешно даже и вспоминать претензии этого почти средневекового шарлатана, утверждавшего, что уж он-то знает, что такое подсознание! Можно подумать, он там был, в подсознании. А вот Одри — была, и не раз. Как и все агенты Космодиста. И не в одном подсознании, а во многих. Для агентов труды господина Фрейда — источник нескончаемого смеха, смеха до слез изнеможения, до колик. Но то — Фрейд… а вот Дювалье — это не смешно. Какой вывих мозгов надо иметь, чтобы додуматься, будто надежность техники и есть то, что заставляет ее бояться и подозревать в ней сверхчеловеческое могущество? Спасибо доброму доктору Дювалье — ведь это благодаря ему компьютер вынужден притворяться, будто не может отыскать данные в своих электронных мозгах быстрее, чем старый склеротик в силах вспомнить, что он делал позавчера! Это благодаря ему двое коллег Одри провели полгода в адапте с настоящей, не выдуманной Дювалье фобией — страхом стать «летучим голландцем» из-за ненадежности машины… машины, которая так долго думает перед тем, как поздороваться с агентом.

— Добрый день.