— Но ведь не просто так она звала вас на помощь?

— Может быть, она чувствовала, что я ею восхищаюсь.

— Значит, вы были близки?

— Вероятно. — И тут же резко, почти злобно крикнул: — Я любил ее, я так давно хотел просить ее руки!

— Но не сделали этого.

— Нет, так и не решился.

— И вот это случилось, а вы спали!

Он опустил голову. Стыд, стыд… Как больно!

— И последнее: вы ничего о нем не знаете, я имею в виду убийцу?

— Ничего.

— Может, слышали, что у нее есть другой?

— Нет.

— Никто не крутился возле нее, не замечали?

— Нет.

— Хотите еще что-нибудь сказать?

— Нет.

Небо все еще было скрыто за густыми облаками. Моросил дождь, потом перестал. Он долго шел, не зная куда. Уже полдень, а он все ходит и ходит. Словно пытается побороть этой изнуряющей ходьбой свое отчаяние. Перед Японским садом он неожиданно встретил историка. Тот поздоровался, пожал ему руку.

— Пойдем, посидим вместе. Хочется поговорить.

— Прости, но мне сейчас не до метафизики… — вяло ответил он.

Историк поглядел на него с сожалением, нахмурился:

— Говорят, какую-то акушерку убили, это правда? А ты проспал…

— Кто тебе сказал? — сердито оборвал он.

— Да я в парикмахерской слышал, — извиняющимся тоном ответил приятель.

— Ну и что… человек устал и вздремнул! Разве я виноват, что все случилось как раз в ту минуту?

Его коллега рассмеялся.

— Ну, не сердись… я ведь не знал, что у тебя с ней любовь, — добавил он игриво.

— Какая любовь? Ты что? Кретин!

— Прости, прости! Это все в парикмахерской болтают.

Он пошел дальше. Без всякой цели. Все к черту! Сплетни расползались, как липкие черви. Никакой силой не вернуть ее к жизни, цветущую, милую… Нет лекарства от этого горя.