Меркулов сел на стул, поставил на подоконник стакан и бутылку водки. Водки еще много — выдали вместо зарплаты. А вот денег почти нет — все отдал жене с детьми. Ничего, родители в ноябре ездили на Ставрополье за пенсией — выбраться хватит.

Меркулов налил водки на треть стакана и выпил мелкими глотками. Сразу закурил трубку с дешевым табаком, сигарет он не видел уже давно. Через минуту тепло разлилось по желудку, притупив привычный уже голод. Еще чуть-чуть и ослабнет постоянная тревога за семью, за родителей, за себя. Тревога и чувство собственного бессилия грызли мозг не останавливаясь, как крысы. Не давали спать, сводили с ума.

Ну вот, теперь полегче. Меркулов, глубоко затягиваясь, вновь оглядел площадь. От Совмина шли какие-то люди, штатские, без оружия и с сумками. Перешли мост, скрылись за Музучилищем. Взгляд уперся в знакомое с детства здание, и сразу вспомнилось.

«Ура! Ура! Я шишечку нашел, её я погрызу и дальше поползу.»

Сколько ж ему тогда было? Двадцать? Двадцать пять? Встречались уже редко — семья. Но на тот «капустник» Кот достал пропуска всем. Или Ерша уже не было? Не было, точно. Как там ещё?

«Отрезали Мересьеву ногу, — и хор, — Обе!»

Сразу дернуло в ноге. Нет, про это не надо.

Вспомнился перочинный ножик — два лезвия, шило, штопор, открывалка — целое сокровище. Меркулов, тогда просто Славка, выиграл его на спор у Маги. Мага тогда только появился и не верил, что на Музучилище есть надпись «ХРАМЪ БОЖИЙ» и шестиконечная звезда

Сейчас Магомед у родственников в селе, где-то адрес написал. Может, надо было с ним? Звал ведь. Нет, нельзя. Родителям самим не выбраться.

А вот пляжа отсюда теперь не видно, деревья сильно разрослись. В детстве увидеть можно было, если знать, куда смотреть.