Ноги сами двинулись в спасительную сторону.

Что он делает? Нет, это не он — это мозг, это подсознание… Эволюция.… Миллионы лет… Им лучше знать. Родители.… Но ведь семья.… Как им одним, ведь в микрорайон можно и не дойти? Кто знает, сколько продлится это затишье? Сыну только тринадцать…

Робким лучиком сверкнула из детства Сунжа. Меркулов остановился.

Плеснула волна, заглушая шум пожаров. Закачалась на волне камера, пытаясь вырваться из-под лёгкого мальчишеского тела.

Меркулов постоял, прислушиваясь к стуку сердца. Глянул последний раз вперёд — фигурки почти скрылись в дыму, повернулся и зашагал в прежнем направлении.

Теперь каждый только за себя, даже друзья. У каждого своя дорога и дай вам Бог удачи!

Трещит земля как пустой орех Как щепка трещит броня А Боба вновь разбирает смех Какое мне дело До вас до всех? А вам до меня!

Первый раз сердце кольнуло у «Океана» — дальше шел с валидолом под языком. Здесь было тише. Разрушений меньше, только провалена крыша Культпросветучилища. Зато через полквартала Меркулов вновь остановился — впереди до самого Военторга сплошные развалины. Какие-то люди ковырялись в груде кирпичей, у дороги росла куча из одеял, кастрюль, чемоданов.

Меркулов свернул к набережной, оставив за спиной гостиницу «Чайка». Миновал практически целый дом с аптекой. На мосту пришлось остановиться — в глазах прыгали мушки, дышалось тяжело.

Оперевшись на решетку ограждения, Меркулов снял рюкзак. Сердце побаливало уже несколько лет — что-то там с левым желудочком и пучком Гиса. Заводской врач настойчиво советовал для начала бросить курить и исключить полностью алкоголь. Курил Меркулов по большим праздникам, а вот алкоголь.…Сначала нужно дойти.

Достав из рюкзака бутылку, Меркулов сделал несколько глотков и стал ждать.