– В нашем городе, и это по данным комитета статистики, девятнадцать с половиной тысяч детей в возрасте до восемнадцати лет, - надев узкие, золочёные очки, прочитал Манжетов. - В то же время, по данным социологических опросов, тысяча триста детей хотя бы раз пробовали наркотики, а триста пятьдесят подростков состоят на учёте как наркоманы. - Манжетов снял очки и оглядел притихший зал. - По данным того же опроса, десять процентов подростков не посещают школу. В кружках и секциях занимаются только пятнадцать процентов подростков. Две с половиной тысячи подростков состоят на учёте в детской комнате милиции. - Манжетов открыл рот, но не сразу сообразил, как обратиться к педагогам: «товарищи»? «господа»? - Коллеги! - нашёлся он. - Цифры страшные!

– Какой ты мне коллега? - буркнула Роза.

– Отчего такое происходит? - риторически спросил Манжетов.

«Ну конечно, мы плохо работаем!» - сразу ответил Моржов, объединив себя с педагогами, хотя к педагогике не имел никакого отношения.

– Плохо работаем! - сокрушённо признался Манжетов.

– Да почему плохо-то? - закричал Каравайский. - Я сколько раз просил: дайте мне дополнительное помещение! У меня детей - море, все хотят теннисом заниматься! Нету помещений!

– Конечно, и надо сказать честно, виноваты не одни лишь педагоги, - признал Манжетов, игнорируя Ка-равайского. - Мы, чиновники, виноваты не меньше. Но в чём наша общая вина? - Манжетов требовательно и внимательно оглядел зал. - Наша вина в том, - веско произнёс он, - что мы не можем охватить полностью всё свободное время ребёнка, и дети уходят на улицу, уходят в криминал. Мы замыкаемся на своих успехах и не видим всего объёма поля деятельности. Попросту говоря, мы не отвечаем запросам времени. Мы подросткам неинтересны!

Моржову почудилось, что за правым плечом Манжетова воздух как-то странно задрожал и помрачнел. Похоже, там начинал материализацию Призрак Великой Цели. Моржов стрельнул взглядом в сторону - можно ли сбежать?