Таким человек был Карл Мелленкамп, сын аптекаря. Карла он знал с младенчества, Карл рос у него на глазах. Теперь это был крупный мужчина тридцати без малого лет, ростом за шесть футов, весом, должно быть, фунтов двести, с тяжелыми кулаками лучника и твердым взглядом каменщика, ходивший вразвалку и последние десять лет ни в метель, ни в пекло не снимавший соломенную шляпу с загнутыми кверху полями, которую он носил, сдвинув на левое ухо. Карл клал каменные стены, строил веранды, укладывал садовые дорожки и охотился с ружьем и луком. Когда он приехал к концу дня на своем белом «додже»-пикапе, хозяин пруда с облегчением почувствовал, что бремя ответственности свалилось с его плеч и легло на плечи Карла.

Первым делом они пошли осмотреть трубу Карл нес ружье. В прозрачной воде было видно, что бобр выстроил вокруг трубы конус из ила, доходивший до самого отверстия.

— Да, решил запечатать ее основательно.

— Но за каким чертом? Пруд же у него есть.

— Спросите у него самого, когда встретитесь. Придется его убить. И жену.

Хозяин стоял на плотине и качал головой.

— А нельзя его как-нибудь отпугнуть, чтобы ушел?.. И жены его я не видел.

— Она где-то здесь, — сказал Карл. — Они молодые — может быть, их выгнали из поселка на пруду Уиттлеси. Им года два-три. Хотят завести здесь семью. Уходить не намерены. — И показав на дальний конец пруда, где стояли сосны, высаженные хозяином сорок лет назад, добавил: — Можете поцеловать их на прощание.

— Страшно не хочется убивать его, — сказал хозяин.