Громоздкий длинный грузовик был неразличим уже с двадцати шагов.

Именно на этом грузовике в данный момент находились генерал Циммерман и его адъютант, капитан Варбург. Их настроение было под стать вечным сумеркам окружающего леса.

Высокий лоб, орлиный профиль, благородные черты лица Циммермана никак не вязались с его беспокойством. Он с явным нетерпением сорвал с головы фуражку, судорожно пригладил седеющую шевелюру и обратился к сидящему за передатчиком радисту:

— Неужели ничего до сих пор?

— Никак нет, господин генерал.

— Вы поддерживаете связь с лагерем капитана Нойфельда?

— Да, ваша честь.

— Его радисты продолжают наблюдение?

— Постоянно. Никаких известий. Ничего нового. Циммерман повернулся и вышел. Варбург — за ним. Отойдя на подобающее расстояние от станции, генерал в сердцах выругался:

— Проклятье! Черт бы их всех побрал!

— Вы уверены, господин генерал, — Варбург был высоким, светловолосым приятным молодым человеком лет тридцати. Было видно, что он тоже искренне переживает, — что они готовят наступление?

— Я это нутром чувствую, мой мальчик. Развязка неминуемо приближается.

— Но вы не можете знать наверняка, господин генерал! возразил Варбург.

— Это верно, — Циммерман тяжело вздохнул. — Я знаю только, что если они действительно окажутся здесь и одиннадцатая армия так и не сможет прорваться на севере, а нам не удастся перебить этих проклятых партизан, то...

Варбург ждал окончания фразы, но Циммерман вдруг замолчал, угрюмо погрузившись в свои размышления. Неожиданно у Варбурга вырвалось:

— Я бы так хотел снова увидеть Германию, господин генерал! Хотя бы еще один раз!

— Нам всем этого хочется, мой мальчик. — Циммерман медленно дошел до опушки леса и остановился. Долго и пристально смотрел он в сторону моста через Неретву. Покачал головой, повернулся и усталой походкой зашагал обратно. Через мгновение он скрылся во мраке леса.