— Согласен с вами — скромно ответил Хьюго, заворачиваясь в полотенце; ему не понравился грубый язык тренера.

— Как ты умудрился разгадать его маневр? — поинтересовался тот.

— Ну, я… — Хьюго с виноватым видом смотрел на свои голые ноги: пальцы сильно кровоточат, с одним ногтем наверняка скоро придется расстаться. — Мне помог сам Дьюзеринг: он когда задумает выполнить свой знаменитый рывок, как-то смешно перед этим дергает головой.

Тренер понимающе кивнул — в глазах его промелькнуло уважение.

Вторая ложь Хьюго, он не любил лгать, но попробуй скажи тренеру, что слышал, о чем шептались игроки противника на расстоянии приблизительно пятнадцати ярдов от него, когда 60 тысяч болельщиков орали как дикие индейцы, — его оба немедленно отправят к врачу с просьбой констатировать, нет ли сотрясения мозга.

На этой неделе впервые у него взял интервью спортивный журналист. В пятницу оно появилось в газете с фотографией, на которой Хьюго изображен в полуприседании, с широко расставленными руками, — вид свирепый; подпись: «Мистер Большой Футболист».

Сибилла вырезала фотографию и отослала отцу, который постоянно твердил, что Хьюго ничего не добьется в футболе, давно пора покончить с этим дурацким спортом и заниматься страхованием, покуда ему вообще не выбили мозги, а после этого конечно, поздно вообще чем-нибудь заниматься, включая и страховой бизнес.

Тренировки на этой неделе ничем не отличались от обычных на любой другой, только Хьюго немного прихрамывал из-за поврежденных пальцев на ногах. Постоянно проверял слух, чтобы лишний раз убедиться, слышит ли, что говорят люди на нормальном для слухового восприятия расстоянии, но даже на тренировочном поле, где относительно тихо, слышал ничуть не лучше и не хуже чем до того, как повредил ухо.