«Ну, ребята, совсем весело, — радовался в ухе Хьюго голос командира, — у меня для вас радостная весть: мы потеряли ориентировку и сбились с курса. Кто увидит внизу территорию Соединенных Штатов — пусть зайдет, похлопает меня по плечу!»

Но, как ни странно, ничего особенного в салоне не происходило. Дверь пилотской кабины отворилась, вышла стюардесса. На губах у нее блуждала какая-то странная, сместившаяся в сторону улыбка. Не меняя выражения лица, с той же улыбкой она прошла в самый хвост самолета и села в кресло. Убедившись, что ее никто не видит, быстро защелкнула вокруг талии привязной ремень.

Самолет все взбрыкивал, и пассажиры стали поглядывать на часы: приземлиться должны еще минут десять назад, но самолет все летит не снижаясь. Вдруг по радиосистеме оповещения послышался предупредительный треск и вслед за тем ровный голос командира:

— Леди и джентльмены, говорит командир корабля. Боюсь, мы немного опаздываем. идем со встречным ветром. Надеюсь, вы уже пристегнули ремни. Благодарю вас.

По всему салону раздавался этот металлический треск — последний звук, который услыхал Хьюго; потом опять впал в долгое забытье. Очнулся от острой боли в ухе, — слава Богу, в правом. Самолет шел на посадку. Хьюго, отдернув шторку, выглянул в окошко: под облаками, на высоте футов четырехсот, внизу мелькают огоньки. Посмотрел на часы: опаздывают почти на три часа.

— «Постарайся приземлиться поточнее. — Этот мужской голос, он уверен, донесся до него из пилотской кабины. — У нес не осталось горючего, не потянем лишнюю тысячу ярдов».

Хьюго попытался откашляться, прочистить горло — сухой комок дерет глотку. Все уже собрали вещи и спокойно ждали выхода на бетонное поле — и невдомек, как им всем повезло, горько размышлял Хьюго, глядя в окошко и страстно желая поскорее очутиться на земле.

Самолет плавно сел и докатился до стоянки. По радио послышался знакомый голос капитана: