Гретхен пошла будить Колина. Он что-то бормотал во сне, беспокойно ворочался в кровати.

– Ах, вся эта кровь! – вдруг отчетливо произнес он.

Что это с ним? Что он имеет в виду? Войну? Или свою картину? Ничего сразу не понять при общении с кинорежиссером.

Она разбудила его нежным поцелуем за ухом. Он лежал тихо, неподвижно, уставившись в потолок.

– Боже, да еще ночь! – воскликнул он.

Она поцеловала его еще раз.

– Ты что, какая ночь, давно уже утро.

Он взъерошил ей волосы. Как жаль, что она уже побывала в комнате Билли. Когда-нибудь, как-нибудь утречком, может, в один из государственных или религиозных праздников Колин наконец займется с ней любовью? Чем же это утро сегодня хуже? Да, неукротимые ритмы желания.

Он со стоном попытался подняться, но упал снова на спину. Протянул руку.

– Ну-ка, дай несчастному руку, – сказал он. – По доброте сердечной.

Гретхен, сжав его руку, дернула его на себя. Теперь он сидел на краю постели, потирая глаза тыльной стороной руки, щурясь от неприятного резкого дневного света.

– Послушай, – сказал он, отнимая руку от глаз. – Вчера на просмотре в предпоследней части картины что-то тебе не понравилось. Что именно? – с тревогой в голосе спросил он.

Ну вот, началось, даже не дождался завтрака, подумала она.

– Я ничего не говорила, – напомнила она ему.

– Тебе и не нужно ничего говорить. Достаточно того, как ты начинаешь дышать.

– Не заводись, ты и так – клубок нервов, – сказала она, стараясь уклониться от разговора. – Тем более сейчас, когда ты еще не выпил кофе.

– Давай, выкладывай…

– Ладно. Мне действительно что-то там не понравилось, только я никак не могла понять, что именно.

– Ну а теперь?

– Думаю, что понимаю.

– Так в чем же дело?

– Ну, это в эпизоде, когда он получает известие и считает, что по его вине…