Не всегда лодочные механизмы стыкуются друг с другом безболезненно.

Не все устройства равнозначны по степени безотказности.

Как бывает у человека: если отказывает какой-то орган, то другой берет на себя часть его функций.

У лодки тоже такое есть. Если откажет один реактор, то есть второй.

Человек на лодке на то и существует, чтоб сглаживать нестыковки между механизмами. Если б их не было, это была бы лодка-автомат. Существуют же беспилотные самолеты.

То есть получается, что механизм может выйти из строя, а человек – нет. Не имеет права.

Когда я слышу эту фразу «человеческий фактор», то на ум приходят только дисциплинарные взыскания. В мое время считалось, что после этой фразы обязательно должно идти «дальнейшее усиление дисциплинарной ответственности».

Считалось, что достаточно человеку приказать, немного его приструнить, и он снова бодр и весел. Он снова готов идти в море и причем на столько, на сколько понадобится – на год, на два. Пришел – его еще раз наказали, построили, пригрозили, внушили – и он опять пошел в море, потому что обязан, присягу давал.

О том, что человек может ломаться, что ему надо отдыхать, хотя бы спать, пусть даже он самый что ни на есть дисциплинированный и ответственный, речь не шла.

Человек у нас не ломался, а если с ним такое происходило, то существовали органы – партийные и госбезопасности – которые в три секунды доказывали, что перед нами негодяй, и место его в тюрьме.

То, что человек после долгого нахождения в море испытывает легкое помешательство, назовем это неадекватностью, и может творить что-то, совершенно об этом не ведая, считалось абсурдом, чушью, глупостью, вредительством, происками империализма.