Я перешел для наглядности. В сущности, разницы нет – что мы, что французы.

Начал я с экономики. Прочтите еще раз фразу, прозвучавшую в самом начале: «Все знают, что дважды два четыре, но всем хочется превратить это в шесть».

Так вот, превратить «четыре» в «шесть» удается только государству и только тихо.

Через НДС.

Правда о войне – это правда о наших потерях, это правда о заградотрядах, о штрафбатах и о том, как многие отсидели в лагерях уже после войны.

Правда о войне – это поименный учет погибших.

Правда о войне – это рассекречивание архивов, которым скоро 70 лет.

Правда о войне – это секретные переговоры Сталина и Гитлера.

Правда о войне – это то, что нет пока никакой правды.

Мой метод всегда заключается в том, чтоб указать пытливому читателю различные пути исследования, по которым он может добраться до истоков затрагиваемых мною событий.

Когда-то я служил в Военно-морском флоте, и тогда я представлял себе дело так, что позади у меня мой народ, и я его защищаю, а впереди – мировой империализм, от которого я защищаю свой народ.

А тут все не так.

Тут на улицах во время митинга ходят центурионы в шлемах и с дубинками и обращены они лицами в сторону моего народа.

А вот за ними – пустота.

Нет там ничего.

За ними – зачищенное пространство. А на тщедушного мужичка набросилось человек шесть, и замолотили дубинами, и замолотили. Он упал и скрылся совсем под этим градом ударов.

А потом они еще одного ударили, и еще. Девушке досталось. Просто так.

Интересно, кого же они защищают?

И что они скажут на Страшном суде?

Его же пока никто не отменял. И он совершенно не завит от того, ходишь ты регулярно крестным ходом или просто стоишь в церкви, сжимая свечку, как стакан. Бухгалтерия по учету дел, добрых и не совсем, находится же не здесь. Она совершенно в другом месте, но за то, что учет там поставлен правильно, волноваться не приходится.