Иначе никак.

Иначе в России никогда не будет настоящей армии.

Будет только паровоз.

Вечный.

И еще – солдатские матери.

* * *

Начальство умнеет просто на глазах.

Оно говорит о всяких очевидностях очень убедительно. То есть то, что было очевидно для всех, теперь становится мыслями нашего начальства. Впору говорить о принуждении. О принуждении обстоятельствами.

Обстоятельства теперь таковы, что и начальники должны думать как нормальные люди.

Случалось. Случалось и нам обнаружить во всем этом разум. Но он был такой уродливый, сморщенный, дикий, скользкий на ощупь, а на вкус– вонючий.

* * *

Обычно я преисполнен самых дружеских чувств к людям, отчего грудь моя во многих местах этими чувствами теснится, что является причиной моего меланхолического настроения.

Но в последнее время нервы мои сдают, и там, где приличным было рассматривание различных козявок, я вдруг ощущаю подступы ярости, и мне хочется соскрести кому-нибудь с головы его скальп скребком, обильно смазанным слюной ядозуба.

* * *

Вот ведь незадача. За многое на голову его возложили венок.

Я мигом сорвал бы венок с его головы и изорвал бы его в клочья.

Но, увы. Не дотянуться.

* * *

С глаз моих будто сошла пелена, и я начал видеть то, как нам следует преобразовать этот мир. Всюду надо выставить деревянные ящики без дна, но с крышкой, выкрашенные в зеленый цвет.