— Ничего, — откашливаясь, проговорила Шкляр.

Арсен раскрыл плиту, перевернул миску и стал осторожно держать ее над синим газовым огнем. Потом он поднес миску к своему носу, внимательно понюхал ее и повернулся к Армену.

— Вроде не пахнет, а?

Армен подошел, склонился над миской, понюхал.

— Нормально, на сколько будешь разводить?

— На двенадцать… Нам — по три, им — по два…

— А ей не много?

— Ну, полтора…

— Два! — вдруг воскликнула Шкляр. — Два! — Сейчас попробую, скажу, — отрезал Арсен. — Жора, у тебя

есть баян?

— Есть, — ответил Жора.

— Вот и уколешь ее.

Жора влюбленно посмотрел на Шкляр, погладил ее и сел рядом.

— Ты хочешь, ты хочешь это вещество, любовь?

— Конечно, — сказала Инесса, прижимаясь к Жоре, — мы с тобой заторчим, пойдем гулять, смотреть на Луну, мечтать о чудесах, искать рай. Ведь это же приятно, приятно?…

— Приятно, — согласился Жора, — приятно.

Арсен из шприца облил миску двенадцатью кубами кипяченой воды. Повертев миску, он взял спичку и стал соскребать все то, что пристало к ее дну, чтобы оно растворилось в воде. Затем он отщипнул небольшой кусочек ваты и накрутил его на шприцевую иголку. И выбрал себе три куба светло-коричневой прозрачной жидкости.

— Ну, сейчас, — сказал он, расстегивая рукав своей шелковой цветной рубашки и обнажая щуплую руку с темно-синими, исколотыми дорогами вен. По-деловому осмотрев руку, он наметил место и сказал:

— Коля, перетяни мне…

Коля взял кухонное полотенце и обернул его вокруг руки Арсена, затягивая. Арсен поднял шприц наперевес, словно дротик, и вонзил его прямо в дряблый синяк у локтевого сгиба. Он ловко выдвинул немножко поршень на себя; красный узор лениво возник внутри шприца.

— Отпускай!..

Коля забрал полотенце, Арсен ввел себе содержимое и вытащил шприц.