Вот так Эл-Ит въехала в зону, о которой мы много слышали, которую столько обсуждали и в которой ни разу не были.

Даже щит не помог ей чувствовать себя свободно, непринужденно. Воздух тут был застоявшийся, наводящий меланхолию. Безрадостный пейзаж был как будто стиснут рамками. У нас, куда ни взглянешь, сплошь живописные холмы и горы, — сам ландшафт выражает буйную энергию.

Центральное плато, на котором находится большинство наших городов, вовсе не отличается правильной формой, оно стоит в кольце гор и прорезано глубокими руслами рек и оврагами. У нас взглядом постоянно натыкаешься на движение, и всегда, как поднимешь глаза, — видишь большие заснеженные горные пики, расцвеченные льющимся с неба светом. Да и сам воздух, холодный и резкий, бурлит у нас в крови. А здесь перед Эл-Ит лежал скучный однообразный плоский ландшафт, прорезанный каналами, где вода бежит в искусственных руслах, обсаженных рядами прямых подстриженных деревьев. И, словно пунктир, через определенные интервалы были разбросаны регулярные лагеря, живущие по режиму военного времени. Города и деревни в Зоне Четыре размерами были не больше этих лагерей. Небо тут оказалось серовато-голубого цвета, тускло светились водные потоки. Единственное, на чем мог отдохнуть глаз, насколько заметила Эл-Ит, был широкий низкий холм почти в самом центре территории; там, как ей показалось, было разбито что-то вроде парка или сада.

Все это время они спускались по крутому откосу.

Дорога сделала поворот, и перед ними выросло огромное круглое здание из серого камня, всей своей тяжестью осевшее в землю между каналами. По всему видно — новостройка, потому что поблизости Эл-Ит заметила свежеразрытую землю, обломки камней. Она испугалась — не для нее ли оно выстроено, и конь, почувствовав испуг наездницы, начал спотыкаться и остановился.