— Брось ты это, — грубовато сказал он. — Не надо туда смотреть.

Эл-Ит неохотно опустила глаза и увидела, что он недоволен.

— Интересно, почему?

— Неправильно это.

— Что неправильно?

— Мы этого не поощряем.

— Чего?

— Собирать облака — у нас это так называется.

— Ты хочешь сказать, что у вас вообще никогда не смотрят вверх… на все это… великолепие!

— Это людей расслабляет.

— Глупости какие, Бен Ата!

— Ничего не глупости. У нас есть специальный закон.

— Если бы мне пришлось вечно жить тут, внизу, я бы, наверное, постоянно на это смотрела — оторваться не могла. Да ты только сам взгляни… — И Эл-Ит широко раскинула руки, бурно восхищаясь широкой панорамой света, красок, занявшей весь западный край неба. — Облака! — пропела она. — Это не облака, это наша страна, все это и есть мы.

— У нас установлено специально отведенное время, когда положено смотреть на небеса. Это во время праздников. Один раз в десять лет. А тех, кого застанут за глядением наверх, особенно не в первый раз, примерно наказывают.

— Как же у вас их наказывают?

— Мы вешаем нарушителям на шею тяжелый груз, чтобы они не могли поднимать головы к небу.

— Бен Ата, да это просто ужас какой-то!

— Не я придумал закон. Так у нас всегда было.

— Всегда, всегда, всегда… откуда ты знаешь?

— У нас никто никогда не оспаривал этот закон. Ты первая.

Эл-Ит опустилась рядом с ним. Села совсем рядом. И снова Бен Ата, совершенно непроизвольно, чуточку отпрянул. Это ее ликование, этот восторг претили ему. Он с трудом переносил ее широкую улыбку. Хотя, с другой стороны, внутренне он даже облегченно вздохнул — значит, не всегда Эл-Ит бывает такой бледной и серьезной. Ее лицо, в розовом свете тех дальних пиков, стало таким же розово-прелестным, как у любой девушки из его прошлого, а пряди ее тяжелых волос, все еще усеянные капельками влаги после тумана, красиво обрамляли лицо. Тем не менее он заявил: