Мне лосевый калаш достался. Муляж, но тяжелый, зараза! Как настоящий. Рэбэ мне его, как награду вручил. Доверяю, говорит, тебе,

Хохол, 'боевое' оружие нашего младшего товарища. Смотри, гово-рит, не утопи. А утопишь – перед Японцем защищать тебя не буду. Вместо

Лося, говорит, дополнительно тренироваться будешь. Ну, Рэ-бэ! Ну, гад! А ведь вместе под Гудермесом чичей гробили. Вернее, сначала они нас, а потом уже мы… Друзья, можно сказать! Это он мне по-дружески. Принимая из рук старшого автомат, я споткнулся взглядом о гадкую ухмылку Гуинплена. Привык вроде бы к его за-стывшей гримасе, стараюсь не замечать, но замечаю. Вот, блин! Ра-ботать надо над собой.

Себе Рэбэ тесак взял и лопатку, Гуинплену вручил флягу, под-сумок с рожками и арбалет. Хоббиту, приняв во внимание его тягу к травматизму, Рэбэ доверил тащить герметичную аптечку. Пообещал: если еще что сломаешь – голову оторву! Рэбэ, если его разозлить – может.

Он и мне оторвет, не задумываясь, не отвлекаясь на воспоми-нания о

Чечне, Ингушетии и Дагестане.

Рэбэ – наш старшой, старший в группе. Званий у нас нет. Вернее они есть, но гордо называться капитанами или майорами, а кто и про-сто сержантом, как я, мы сможем только в том случае, если нас из спецотряда попрут. В спецотряде званий нет, только клички. Даже у командира спецотряда кличка – Носорог. Вообще-то он не командир отряда, он – куратор. Поговаривают, что таких спецотрядов у

Носоро-га несколько. Своим присутствием в лагере он нас не балует, посто-янно гоняет на вертушке туда, сюда. За себя то Японца оставляет, то Химика, но чаще Японца. Никто не знает, какое у

Носорога имя, какая фамилия, какое звание. По возрасту, Носорог на полковника тянет, или на генерала. А имя ему бы не русское подошло -

Витас, какой-нибудь, или вообще Джон. Он даже говорит с небольшим акцентом. Носорог, он такой…, ну, да ладно. Будет еще время, расскажу. Идти надо.