Я потрясла головой, чтобы прийти в себя, и заморгала, вглядываясь во тьму. Сердце бешено колотилось, во рту пересохло. В доме царила тишина, но она не могла обмануть меня. Что-то случилось до того, как я проснулась. Я ощупью нашла на столике будильник и, повернув его к окну, попыталась разобрать, который час, – на циферблате значилось половина четвертого. Мне так и не удалось уснуть.

А в десять мне позвонила Гутя. От ее голоса мне стало сразу тревожно.

Мое письмо произвело впечатление на Вартаняна, сообщила мне Августа. Он вызывал к себе всех участников событий, и теперь Толяша и Аркаша рвут и мечут, а Горский (тот самый постнолицый тип) явно объявил мне вендетту.

– Ну что же, – я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно более беззаботно, – посмотрим, что они придумают в этот раз. По крайней мере, Вартанян знает правду. И еще не всю правду.

– Думаешь, он ее не знал? Наивная! – воскликнула Гутя. – Ну, я побежала, меня могут хватиться. – И она отключилась.

Мой кошмар никуда не делся. Что предпримет теперь этот Горский? И правда ли, что Вартанян в курсе всех махинаций вокруг «Сити-вью»?

Этот вопрос так занимал меня, что я была невнимательна в управлении порта и сделала пару ошибок в переводе. Мою рассеянность заметили и в театре. Я напряженно думала, какой контрудар предпримут мои недоброжелатели с молчаливого одобрения Вартаняна.

Вечером я отказалась от предложения Влада прогуляться и вместе поужинать. К моему большому облегчению, к тете Рае нагрянули мои бывшие знакомцы, каникулярные приятели, решившие, наконец, проведать меня. Я с любопытством рассматривала возмужавших сверстников и слушала их истории. Тетя была рада повидать всех, она охала и ахала, вздыхала и цокала языком, словно не видела друзей моего детства столько же, сколько и я. Мы сидели, пили вино, болтали, смеялись. Тетя посидела с нами, а потом деликатно удалилась.

Раздался звонок в дверь – на пороге стоял стройный красавец-атлет.