Той ночью луна, словно бдительный страж, оберегала нас от прочего мира. Серебристый туман завораживал, источал почти осязаемую прохладу, которая все равно не могла погасить жар объятий и поцелуев Грига.

– Моя, только моя, – шептал, словно в исступлении, Григ. – Ни одну женщину я не желал так сильно. Не уходи, умоляю, останься со мной. – Его голос упал до шепота.

Воздух вокруг нас вдруг словно раскалился, дышать стало нечем. Я была готова, но все никак не могла привыкнуть к такой пылкой, почти юношеской страсти Грига.

И почему-то в этот момент я вспомнила о Владе. Может, оттого, что он был абсолютной противоположностью Грига? Григ – пылающая магма, Влад – прохладный ручей. К чему эти сравнения? Ведь я пообещала Григу остаться с ним, а Влад должен уйти из моих мыслей, иначе получится обман, предательство. А что такое предательство, я знаю по себе. Как пел Городницкий? – Предательство «души незаживающий ожог…» Не хочу никого обманывать.

Потом мы уснули. Но вскоре я проснулась. Я словно явственно услышала слова: «Два-один».

– Ты что? – сон Грига был чуток, Григ наклонился ко мне.

– Странный звук, – почему-то шепотом ответила я.

Он прислушался:

– Так ведь это часы внизу в каминной комнате! – воскликнул он. – Они же лет пять как не идут!

– Сколько они пробили? – спросила я.

Григ взглянул на часы в мобильнике:

– Сейчас два часа десять минут. Опаздывают часы-то. Это ты пробудила их к жизни, как и меня.

Я вздохнула и крепко прижалась к Григу. Не сама ли судьба подает мне знак и напоминает о моем незакрытом счете?

Я старательно занималась с оперной труппой и выучила наизусть весь текст либретто «Волшебной флейты».