Мне скоро тридцать лет… Считается, что самое сложное должно быть позади. В этом возрасте женщина уже крепко стоит на ногах и точно знает, чего она хочет. У кого-то семья, дети. У кого-то карьера. Кто-то живет просто по инерции. Но именно в это время понимаешь, что жизнь одна и имеет определенные границы. Все, что осталось позади, кажется несерьезным и ненастоящим. Хочется перемен. Хочется начать новую жизнь. Хочется, чтобы счет снова был ноль-ноль… Я почувствовала легкую дрожь. Откуда такие мысли?

Григ приподнялся на локте и заглянул мне в глаза:

– Не спишь?

Я думала о Григе и Владе – странным образом оба слились в одного мужчину, отголоски от объятий первого слились с ощущениями от рук и губ второго. И в эту секунду мне это казалось таким естественным, таким простым…

Григ прижал меня к себе и стал баюкать, словно ребенка. Он шептал какие– то успокаивающие слова, гладил по голове и по спине, укутывал в одеяло. Вслушиваясь в его голос, чувствуя его тепло, ощущая себя в полной безопасности, я медленно погружалась в сон.

День, светивший яркой звездочкой где-то вдали, приближался, пока, наконец, не заполнил собой все. Наступил день премьеры. Накануне, посетив с десяток магазинов, я забыла, где нахожусь – в Москве, на Кузнецком мосту, или в Веденске. Вся центральная улица города была сплошной линией элитных бутиков. И в каждом было многолюдно.

Я долго перебирала вешалки с роскошными вечерними платьями. На мой вкус, байеры переборщили с яркими, экзотичными моделями, но это, в конце концов, южный город. Я все-таки нашла наряд по вкусу – темно-розовое платье с жилетом «болеро». Тетя Рая платье одобрила и предложила к нему свою брошку из червонного золота с аметистами, которую носила еще ее мама.

– У нас теперь дамы одеваются в пух и прах, – ворчала тетя, прилаживая брошку к платью, – как говорила моя прабабушка, «и жук, и жаба».