После спектакля, когда артистов, дирижера и музыкантов на сцене завалили охапками цветов, а мэр произнес речь и пригласил всех на торжественный ужин, который был накрыт в фойе, ко мне подошел невзрачного вида молодой человек и, наклонившись, тихо сказал:

– Вас просят пройти в ложу. Артур Эмильевич хотел бы с вами поговорить.

– Кто?! – я не поверила своим ушам.

– Господин Вартанян, – прошелестел голос.

Тетя с тревогой взглянула на меня:

– Ты не идешь на ужин, Санечка?

– Иду, но буду позже. Иди одна, ладно?

У ложи толпились люди – ассистенты и охранники, догадалась я. В полумраке сидел немолодой мужчина с поседевшей курчавой шевелюрой и влажными карими глазами.

Он встал, приветствуя меня, и оказалось, что мы одного роста.

– Садитесь, прошу вас. Думаю, здесь удобнее, никто не помешает нам разговаривать. Я задержу вас ненадолго, мы же все приглашены на ужин, – в голосе едва чувствовался акцент. Даже не в голосе, а в интонации, с которой Вартанян произносил фразы.

– У вас много талантов, госпожа Чайкина. Говорят, вы режиссеру спектакля наизусть письма Моцарта цитировали…

– Я просто люблю Моцарта, – тихо заметила я.

Он кивнул.

– Отлично сработано. Я был увлечен постановкой, сам не ожидал, – взмах руки, и я увидела красивое кольцо– печатку на мизинце.

– Я много лет прожил в Германии и могу сказать, что вы проделали отличную работу. Вы и педагог, и переводчик… Да и пишете хорошо, выразительно и толково… – Он усмехнулся.

Я молчала.

– Дочь Виталия Чайкина, прекрасного человека, знавшего толк в делах… Как, кстати, поживает «Ассоль»?

Наверное, я была похожа на рыбу, вытащенную из воды.

Он рассмеялся:

– Когда меня кто-то или что-то очень интересует, я стараюсь располагать самой подробной информацией.

– И вы хотите сказать, что я вас интересую?