Дом ожил: послышались крики, хлопанье дверей, и в кухне появилась Муми-мама со свечой в лапе.

— А, это ты, — сказала она. — А я уж думала, к нам вломились разбойники.

— Я хотел достать пальмовое вино, — сказал Муми-папа. — Какой осёл поставил эту проклятую салатницу на самый край?

— Ну и хорошо, что она разбилась, она была ужасно некрасивая, — сказала Муми-мама. — Стань на стул, так будет удобней.

Муми-папа забрался на стул и достал бутылку и три рюмки.

— А третья для кого? — удивилась Муми-мама.

— Для Ондатра, — ответил папа. — Он остался без квартиры и переселяется к нам.

На веранде зажгли керосиновую лампу, и все выпили за знакомство. Муми-троллю и Сниффу тоже разрешили присутствовать, несмотря на поздний ночной час.

Дождь не переставая барабанил по крыше, ветер разбушевался ещё пуще. Он выл в дымовой трубе, и дверцы печки испуганно звенькали.

Ондатр уткнулся носом в оконное стекло и мрачно глядел во тьму.

— Это неестественный дождь, — сказал он.

— А разве такие бывают? — удивилась Муми-мама.

Ондатр помолчал немного, грустно обмакнул усы в вино и сказал:

— Почём знать… В воздухе что-то есть — какие-то предвестья… Мне-то, разумеется, всё равно, произойдёт что-нибудь или не произойдёт, но совершенно несомненно — что-то должно произойти.

— Что-нибудь страшное? — вздрогнув, спросил Снифф.

— Почём знать, — повторил Ондатр. — Вселенная так велика, а Земля так ничтожно мала и убога…

— Мне кажется, всем нам лучше лечь спать, — поспешно проговорила Муми-мама, заметив, что Снифф весь дрожит.