— Но это напугало детей, — перебила его Муми-мама. — А Ондатр пугает их ещё пуще. Ты не можешь попросить его говорить о приятных вещах или уж совсем помолчать, если он не может иначе.

— Я попробую, — обещал Муми-папа. Только, понимаешь, он столько времени жил в полном одиночестве, что не привык ни с кем считаться. Поэтому он и говорит, что ему в голову взбредёт.

Папа оказался прав. За утренним кофе Ондатр выстроил на обеденном столе целую вселенную.

— Предположим, что это Солнце, — сказал он, указывая на сахарницу. — А все эти корочки хлеба — звёзды. Вот эта хлебная крошка — Земля. А вселенная так велика, что ей нет конца. И во вселенной стоит непроглядная темнота. И там в темноте бродят небесные чудовища, скорпионы, медведицы, бараны…

— Да будет тебе, — перебил его Муми-папа.

Но Ондатр продолжал, не обращая на него внимания:

— И в ближайшей Солнечной системе нету места для вашей дурацкой веранды. Солнечная система там, далеко, снаружи!

И Ондатр швырнул бутерброд через окошко в сад.

— Послушай-ка, — сказала Муми-мама, отставляя подальше тарелку с бутербродами, — а много их, этих Солнечных систем?

— Полно, — ответил Ондатр с каким-то мрачным удовлетворением. — Из этого вы можете сделать вывод, какое маленькое значение имеет тот факт, погибнет Земля или не погибнет.

Муми-мама грустно вздохнула.

— Не желаю погибать, — завопил Снифф. — Я нашёл грот! Я погибать не согласен!

Муми-папа наклонился к Ондатру и сказал:

— Не хотите ли немножечко покачаться в гамаке? Я думаю, это будет очень даже приятно.

— Вы так говорите, чтобы от меня отделаться, — проворчал Ондатр. Он сдул крошку, которая изображала Землю, и она слетела со стола на пол.

Муми-тролль аж взвизгнул от ужаса.

— А теперь мы сходим на речку, — сказала Муми-мама. — Я научу вас делать тростниковые лодочки.

Время в этот день тянулось медленно.