Я еще не помню случая, чтобы приключения, как и несчастья, шли отдельно друг от друга. Виктор не нашел бочки с продуктами. Сегодня мы искали ее все, но результат тот же. Весной на базе мы, конечно, не обратили внимания на то, что аэрофотоснимок этого района мутен и расплывчат, как утренние размышления алкоголика, и очень уж много одинаковых проток у Эргувеема. Мы не обижаемся на того парня, что разбрасывал зимой продбазы. Он делал все добросовестно, но и он мог ошибиться. Попробуй-ка зимою угадать с самолета, что именно этот чуть заметный под снегом остров среди проток и есть нужный тебе.

Обидно! До следующей бочки на Асонг-Кюеле дней пятнадцать работы. Если быстро работать, если не будет дождей, если все будет в порядке и еще после десятка этих «если», мы можем сократить срок до десяти дней.

Мы по-прежнему бредем на север. До перевала уже пустяки, всего около сорока километров, но мы не можем идти просто так, мы должны работать. Делаем короче привалы и длиннее маршруты, не унываем, но все уже чувствуют легкое душевное томление. Реже говорим на литературные и прочие «изысканные» темы, а больше о работе и мечтаем мы все о том, как вдруг наткнемся на настоящие следы киновари. Нам очень хочется увидеть красный осадок на дне лотка.

Я всегда с настоящей душевной теплотой буду вспоминать маленьких темных тундровых уток «чеграшей», как мы их зовем. Очень самоотверженные птицы. Уже давно подмечено, что капризные гуси и осторожные зайцы сразу же исчезают, как только становится туго с продуктами. Всего неделю назад они буквально лезли на глаза, теперь же их не видно. Одни только чеграши встречают нас у каждого озера. Они как бы предлагают: убейте и съешьте нас, ребята. Мы это и делаем.

Проклятый Валька ухитрился замочить и соль. Теперь жуем мясо без соли, делим со смехом галеты по пять штук на день и ходим, ходим, ходим в маршруты. Где же ты, киноварь?