В отчаянии он развел руками, толкнул ночной столик и смел на пол глиняную подставку.

— Опять! — закричала квартирная хозяйка из соседней комнаты. — Что разбили?

Баттиста не ответил. Он пристально смотрел на осколки, бормоча:

— Паоло, Паскуале, Пьетро…

Он верил в приметы и знал: когда падает какой-либо предмет, это означает, что нас желает видеть человек, имя которого начинается на ту же букву, что и упавший предмет.

Он хлопнул себя по лбу:

— Пиппо!

Но тут же добавил:

— Неужели?

Действительно, это казалось маловероятным. Пиппо — это уменьшительное от Филиппо, а Филиппо было именем старого господина, проживавшего этажом ниже; господин этот не знал нашего героя даже в лицо.

К тому же, никто, и тем более Баттиста с его робостью, не осмелился бы называть его Пиппо.

— Неужели он хочет меня видеть? — подумал Солнечный Луч. — И что ему нужно?

С Филиппо происходила странная вещь. Все знают, что первый луч солнца имеет привычку — не будем уточнять, насколько хорошую, — заглядывать в комнаты спящих и весело говорить: «А ну, соня, вставай! Мир просыпается, птички запевают свой радостный гимн» — и прочие глупости в том же роде, к которым спящие не прислушиваются и очень правильно делают. Нашему же герою первый луч солнца всегда говорил: «Мир просыпается, это так, птички поют, но ты не обращай на это внимания, спи дальше». Что он все время и делал.

А в то утро рассвет, заглянув сквозь занавески в его комнате, сказал просто-таки следующее: «Эй, друг, спи дальше, потому что сегодня на улице грустно и дождливо».

Но именно в тот раз Филиппо не послушался мудрого призыва рассвета и, встав с постели, начал одеваться, в то время как в его голове начал принимать конкретные очертания злосчастный план, созревавший в течение ночи вследствие анонимного письма, касавшегося его молодой жены и содержавшего один гадкий рисуночек.