Он начнет сегодня же. Много вина. Нужно разнообразить, чтобы пить много. Белое и красное: портвейн и бордо, капри и фраскати, вальполичелла, бароло и небиоло. Филиппо уже собирался действовать, когда его остановило тоскливое воспоминание: он внезапно припомнил, что у него больной желудок и он не может пить натощак. Нет, в таком состоянии он не может напиваться. Придется вернуться к самоубийству. Но. Если что-нибудь поесть, чтобы потом напиться? Жрать! Но даже мысль об этом заставила его содрогнуться. Наш несчастный был совершенно не в том настроении, чтобы принимать пищу. Но попробовать стоило: наесться, чтобы потом напиться много вина. Да, так. Но чем наесться? С бордо идет мясо; с капри едят рыбу. С портвейном… С фраскати…

Голова идет кругом.

Филиппо долго думал. В мельчайших деталях он разрабатывал новый план, изредка бормоча:

— Остается только это.

Внезапно он вздрогнул, услышав, как приближаются шаги Джованни; они показались ему медленными и торжественными, как шаги палача. Слишком поздно предаваться алкоголю. Револьвер был на подходе.

Он позвал:

— Джованни!

— Да?

— Револьвер?

— Сейчас пойду.

— Тогда слушайте, — сказал Филиппо с печальной, но мужественной обреченностью. — Забудьте про револьвер. Идите лучше в ресторан…

Джованни направился к выходу.

— Подождите! — крикнул старик. — Я не на обед велел вам идти.

Джованни недовольно вернулся.

— Идите в ресторан, — снова начал старик, — и скажите, чтобы мне принесли закуски, макароны с грибным соусом, раков под майонезом, цыпленка табака, салат, фрукты, сыр, пирожное и кофе; капри, бордо, портвейн и шампанское.

Последние слова он произнес голосом, задушенным от слез — и, пока Джованни шел к выходу, разразился рыданиями и двинулся к столовой.

Осуществляя за столом с женой Сусанной свой злосчастный план, Филиппо с тоской подумал: «А когда у меня не будет больше аппетита?»