Первым делом они просят, бедняжки, чтобы их простили. Такой пустяк. Совсем мелочь. То, о чем кто угодно другой попросил бы много лет спустя. Вы скажете: ну подождали хотя бы несколько дней. Нет. Эти милые создания очень чувствительны и не могут прожить ни минуты, если чувствуют, что муж на них в обиде. Поэтому они хотят, чтобы муж, как только узнает, что жена сбежала с другим, сказал: «Минуточку, первым делом я желаю простить их; потом схожу в полицию или брошу неверную на произвол судьбы, либо убью ее и любовника; но первейшее дело — это их простить». Такие милые куколки. Надо делать для них все, что они просят.

Но довольно об этом. Филиппо, проснувшись среди ночи, оттого что несло холодком от входной двери, оставленной незакрытой, обнаружил вместо жены вышеупомянутую записку, которую он и принес показать Баттисте, а что при этом произошло, мы видели в предыдущей главе.

Первым стал действовать Гверрандо. В какой-то момент он открыл глаза, увидел, что лишился чувств и с энергией, которая отличала его в серьезную минуту, встал, побежал к тазику с водой и плеснул себе воды на лицо. Между тремя мужчинами состоялся волнующий разговор. Гверрандо хотел, чтобы старик немедленно отправился в погоню за Сусанной.

— Мой юный друг, — сказал Филиппо, — я слишком светский человек, да и не в вашем я возрасте, чтобы бегать за женщинами. Отправлюсь завтра.

Он был непреклонен. Этот человек, когда хотел, способен был собрать свои нервы в стальной кулак воли. Он обратился к Солнечному Лучу.

— Пойду прилягу, — сказал он. — Через час позовите меня; но зовите очень тихо, потому что я не хочу, чтобы меня разбудили. Потом снова позовите меня завтра утром. Зовите меня самыми нежными именами.

Он пожелал, чтобы Солнечный Луч лег в кровать, стоявшую рядом, — для пущей уверенности, что проснется рано, — и распорядился, чтобы пиджак и пальто ему положили поверх одеяла. Для тепла он попросил, чтобы ему положили в общую кучу и брюки, а поскольку ему показалось, что и этого мало, куча пополнилась туфлями, шляпой и тростью.