Но при настоящем положении вещей зрителей в зале не бывает, и спектакль пропадает зазря. Если бы какой‑нибудь гениальный импресарио ввел на него моду, мы бы видели, как хорошо одетая толпа направляется ранним утром в открытое поле, чтобы занять лучшие места; в этом случае мы бы даже платили за билет, чтобы присутствовать при восходе солнца, и брали бы напрокат бинокли. Но пока что на этом представлении присутствует лишь какой‑нибудь редкий чудак, который даже не удостаивает его ни единым взглядом, предпочитая заниматься картошкой или помидорами.

И не только люди не проявляют интереса к этому спектаклю — особенно после того, как диких солнцепоклонников обратили в истинную веру, — но даже звери. Кое‑кто думает, что петух приветствует восход солнца. Это заблуждение. Петух поет в глубине ночи по своим причинам; либо, если он думает, что приветствует восход солнца, значит, петух этот не имеет ни малейшего представления о времени, когда солнце восходит. Другие животные в этот час спят, или, если уже проснулись, щиплют траву, либо носятся по лугам, охотятся, совершают туалет, и наплевать им на восход солнца.

Что уж говорить о рыбах, которые по привычке спокойно сидят себе под водой. Этих даже пушками не прошибешь; мир будет гибнуть — не выглянут полюбопытствовать, что там происходит. Их только сетями и вытащишь.

Можно подумать, что единственные зрители этого спектакля — птицы со своим пением, но и это совершенно не так. Птицы поют в любое время и совсем не интересуются восходом солнца.

(Но какие же глупые эти птицы! Они только и делают что поют. Просыпаются утром, и первое, что им приходит в голову — запеть. На закате они все еще летают вокруг старых башен и поют. А есть и такие, которые не спят вообще, а сидят всю ночь на деревьях и поют, даже если их никто не слушает. Какая-нибудь всю ночь поет одну и ту же песню, а какая‑нибудь другая, поганка, сидит в ста метрах и эту песню повторяет. Посади их в клетку — а они поют, висит ли клетка за окном или стоит в доме; летают в небе и поют; когда им есть хочется — поют, и когда поели — поют. Заставить их замолчать нет никакой мочи. Даже ружье не помогает.)