Настоящий мост целиком сделан из сосны. Это крытый мост, и там темно, как в ухе. Фонари на нем сделаны в форме лиц.
Одно лицо — симпатичного ребенка, другое — лицо форели. Старый Чак зажег эти фонари длинной спичкой, которую он достал из кармана комбинезона.
Фонари на покинутом мосту — тигры.
— Я провожу вас до Смертидеи, — сказал я.
— Нет-нет, — сказал Старый Чак. — Я слишком медленно хожу. Вы опоздаете к обеду.
— Но как же вы? — спросил я.
— Я уже ел. Полин дала мне поесть перед уходом.
— Что сегодня на обед? — спросил я.
— Не скажу, — старый Чак улыбнулся. — Полин велела не говорить, что сегодня на обед, если я встречу вас на дороге. Я обещал.
— Узнаю Полин, — сказал я.
— Я обещал.
Смертидея
Уже почти стемнело, когда я добрался до Смертидеи. Две вечерних звезды сияли теперь рядом друг с дружкой. Маленькая двигалась к большой. Они были очень близко, почти касались краями, потом соединились вместе и стали одной очень большой звездой.
Не знаю, как относиться к таким вещам — справедливо это или нет.
В Смертидее было много огней. Я смотрел на них, пока спускался с лесного холма. Они казались теплыми, добрыми и приветливыми.
Пока я шел к Смертидее, она изменилась. Смертидея такая: постоянно меняется. На этот раз к лучшему. Я поднялся по лестнице на террасу, открыл дверь и вошел.
Я двинулся через гостиную к кухне. Никого не было в комнате, и никто не сидел на кушетках около реки. Обычно народ собирается группами в самой гостиной или под деревьями у камней, но сейчас никого не было ни там, ни там. Множество фонарей горело вдоль реки и среди деревьев. Очень скоро должен был начаться обед.
У противоположного конца гостиной я почувствовал приятные запахи из кухни. Я вышел из комнаты и двинулся по коридору, проходящему под рекой. Я слушал над собой реку — как она течет из гостиной. Звук был очень красивым.