– И у меня проблема. Директор. Жалко оставлять его с этими акулами.

И одна мегера, и другая – острозубая красотка.

– Возьми с собой, – посоветовала Ольга. – Дельный мужчина – не обуза.

Жена директора решила пресечь эти прогулки локоть к локтю с серой мышью. Оборванкой, завернутой в рыбачью сеть с дырами. С расстроенным и озабоченным выраженьем на лице собственного мужа.

– Позавчера ты говорил с ней час сорок минут. Вчера – два часа восемнадцать минут, сегодня – три с лишним. Ехать так далеко, чтобы прогуливаться с пожилым дядей? Что ей нужно?

– Она художница. Предложила что-нибудь подарить пансионату, если только…

– Только что? – Супруга директора подбоченилась.

– Если ей тут понравится. Пока все хорошо.

Женщина крутанулась крупным телом.

– Девочка, ты что, не видишь, куда идешь? Здесь цветы!

Девочка, испуганно дернувшись, пропала в кустах.

Оксана дошла до дома Рустама и открыла дверь. Он сидел за столом, подперев черную голову кулаками, и медленно перевел на нее замученный взгляд с арбуза, проткнутого ножом по вертикали. Оксана дернула за штору, чтобы полился свет, сняла синее платье, под которым ничего не было, и легла на кровать, раздвинув ноги:

“Смотри!” Рустам окаменел. Он сидел минуту, потом поднялся, лег сверху и сделал все быстро-ожесточенно, точно мстя.

– Пойдем в сад! – позвала Оксана, завернувшись в покрывало.

– Не шути со мной, – сказал он.

– Я не шучу. Я здесь остаюсь.

– Тебе пора уходить. С кем твой сын?

– У него есть бабушка, у них даже родинки одинаковые. Но это ничего не значит, кроме общего химического состава, это не родство, а предрассудки стадной жизни. Родство – это когда мы с тобой глядим друг другу в глаза. Бессмысленно и по-настоящему, – ответила Оксана.

Покрывало распахнулось, и они упали целоваться на землю.

– Тебе пора, – снова сказал он, надеясь, что она не послушается. Но она грустно послушалась и ушла в дом за платьем.