Даже не меняется. Из-за этого и мы с матерью остаемся тридцатишестилетние, а сил на это нет, но потом опять появляются. С таким возом на спине не ляжешь.

Ну все, хватит с меня, думала Оксана, лежа на спине и уставясь в небо. Если долго смотреть на небо, глаза станут на него похожи? Но они и так похожи многослойными пластинами. Нужно пойти к Рустаму и сказать ему про подожженный факел. Хотя это неприлично.

Пока Оксана сомневалась, Катя Зверева с Ольгой Драмарецкой стояли на перроне, томясь от жары и пустого ожидания. Они должны были оказаться в городе Т. два месяца назад, но все перекроил спонсор, выскочивший как черт из ларца. Годами работали – никаких спонсоров.

Накопили денег – целых двадцать тысяч, решили отдохнуть – явился спонсор. Из-за него месяц подбирали, упаковывали и отправляли экспозицию, потом мерзли под кондиционером в семнадцатом зале на

Крымском валу, потом все запаковывали и отправляли назад в Самару, и теперь, опоздав ровно на два месяца, глупо ждут, что жена коменданта, веселая Святослава, их встретит. Но Святослава, скорей всего, не получала их последней телеграммы, и теперь придется ночевать в вокзальной гостинице и ехать обратно несолоно хлебавши, не видев моря. Ольга помолчала. “Я знаю здесь неподалеку одно место”. Они добрели до кассы, странно легко купили билеты, Оксана еще не успела всерьез задуматься о Рустаме, как они уже получили ключи от номера и вышли на берег, где Катя, заметив сидящую на песке женщину, подумала: “Вылеплю такую же, в синем”. К женщине в батистовом платье подошел мужчина, и Катя догадалась: “Благородный отец семейства”.

Ольга, скучно посмотрев на море, ушла в комнату, распахнула окна и плеснула из дорожной фляжки в стакан коньяку. Села, надкусила яблоко, задумалась и внезапно увидела того, кого меньше всего хотела встретить.

– Давно не виделись, – угрюмо приветствовала посетителя.

– Давно, – согласился он и спокойно сел напротив, приняв мягкую форму кресла. – Я, собственно, за ответом. Прошло восемь лет, так что ты решила?