Большинство стариков вынуждено было просить ускорить им переход к верхним людям. Следуя древнему обычаю, стариков удушили. Таким образом Локэ избавился от нетрудоспособных членов стойбища, и теперь с ним оставалось шестьдесят три человека. Среди них не было ни богатых, ни бедных. Все принадлежало Локэ, но пользоваться богатством мог каждый. В стойбище никто не голодал, все были одеты и обуты. И здоровы. Если кто-нибудь заболевал, его особенно и не лечили: сильный человек выживал, а слабый – умирал.

Ни голод, ни холод не посещали стойбище Локэ, ибо сам мудрейший заботился о людях. «Живите в тепле и сытно, – говорил Локэ, – но думать за вас буду я. Пусть ваш разум не отягощают заботы».

Только двум оленеводам – Мивиту и Арэнкаву, кроме самого Локэ, разрешалось посещать другие стойбища. Эти двое совсем недавно были анкалинами и пришли в стойбище уже на памяти ныне живущих. Их погнала в тундру та же сила, которая заставила Локэ покинуть побережье.

Во время весенних празднеств Локэ созывал в свою ярангу людей и рассказывал им об ужасах другого мира.

А мир этот все настойчивее напоминал о себе.

Однажды в стойбище услышали собачий лай, и с перевала в вихре снега спустилась упряжка. Люди собрались возле нежданных пришельцев, удивленные и возбужденные любопытством. Локэ пригласил гостей в ярангу. Их было двое: один чукча, второй русский, хорошо говорящий по-чукотски.

То, что они рассказывали, было настолько неправдоподобно, что никто им не поверил. Они уехали на следующий день, пообещав приехать весной. Арэнкав и Мивит отправились проводить их до ущелья. Через некоторое время послышался глухой шум сорвавшейся снежной лавины. Локэ понял, что гости не сдержат своего обещания. Поздно вечером Арэнкав и Мивит вернулись и подтвердили догадку мудрейшего.

Иногда Локэ уезжал на несколько дней. Останавливался в стойбищах оленеводов, избегая больших прибрежных поселений. Во время одной из таких поездок Локэ узнал, что на русской земле идет большая война.