— Кося, ты просто ленивая! Кося, ты ленивая, как… как… как не знаю кто! — сердито заявила Славка. — И все твои отмазки — это для меня не аргументы! Почему ты не хочешь идти?! Назови хоть одну уважительную причину!

— Славка, отстань от меня, — сказала Александра. — Просто не хочу — и все. По-моему, это очень уважительная причина. И не называй меня Косей.

— Это не уважительная причина! — Славка совсем рассердилась. — Скажи мне, почему ты не хочешь идти, и я скажу тебе, кто ты. И не называй меня Славкой. Особенно при всех. А то уже все начинают так звать.

— Хорошо, Ярослава Вячеславовна, — смиренно согласилась Александра. — А так можно называть? При всех?

— Вы все надо мной издеваетесь, что ли? — возмущенно заорала Славка. — Сами ребенка как попало назовут, а потом сами издеваются!

— Я тебя так не называла, — возразила Александра. — Имя тебе дала мама. А отчество — папа.

— А ты куда смотрела? — Славка воинственно таращила глаза и надувала щеки. Мимика у нее с детства почти не изменилась. — Ты что, не могла человека защитить?! А еще друг называется! Эх, Кося, Кося… И не уходи от темы разговора. Последний раз спрашиваю: пойдешь или нет?

— Последний раз отвечаю: не пойду! — Александра для убедительности хлопнула ладонью по подлокотнику кресла, помолчала и строго добавила: — И не называй меня Косей.

Подлокотник кресла был мягкий, и хлопок получился не очень убедительным. Но Славка все равно обиделась, посверлила Александру воинственным взглядом, понадувала щеки, потом молча отвернулась и уставилась в окно. Уставилась так пристально, как будто мишень там высматривала. У Славки с детства была такая особенность: если вдруг на что-то уставится, — все окружающие тут же начинают смотреть на то же, на что смотрит она. Поэтому, конечно, и Александра тут же уставилась в окно.